Проблемы меры пресечения в виде заключения под стражу

Заключение иод стражу: проблемы правоприменения

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ИОД СТРАЖУ: ПРОБЛЕМЫ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

Мера пресечения в виде заключения под стражу — это разновидность мер уголовно-процессуального принуждения, носящая превентивный характер и применяемая к лицам, еще не признанным виновными в совершении преступления.

Основания применения меры пресечения в виде заключения под стражу изложены в ст. 97 УПК РФ. Так, в ходе изучения ходатайств и постановлений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу на территории Колпашевского района Томской области РФ было установлено, что 86 % постановлений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу содержат такое основание, как «обвиняемый (подозреваемый) скроется от дознания, предварительного следствия или суда», в 90 % постановлений указано основание «обвиняемый (подозреваемый) может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголов — ному делу».

В ходе изучения постановлений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу был сделан вывод — постановления мотивируются очень слабо. Так, 93 % постановлений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу не содержат фактических данных, свидетельствующих о наличии основания избрания меры пресечения.

Помимо оснований ст. 99, УПК РФ указывает на необходимость в каждом конкретном случае учитывать и иные обстоятельства при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, которые раскрывают содержание оснований заключения под стражу. Так, в 100 % постановлений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу были указаны такие обстоятельства, как тяжесть преступления, семейное положение, род занятий, состояние здоровья и др. В 48 % постановлений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу было указание на такое обстоятельство, как судимость, в 74 % постановлений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу — злоупотребление спиртными напитками.

Основания и обстоятельства избрания меры пресечения в виде заключения под стражу — разные понятия, но имеющие между собой тесную взаимосвязь. Основания влияют на обоснованность и законность решения о применении заключения под стражу, а обстоятельства дополняют, конкретизируют основания избрания указанной меры пресечения. Но на практике дело обстоит таким образом, что данные понятия органами предварительного расследования судом не различаются, зачастую основания подменяются обстоятельствами либо обстоятельствами обосновывают наличие основания избрания меры пресечения в виде заключения под стражу.

Например, обвиняемый Р. ведет антиобщественный образ жизни, постоянного источника доходов не имеет, характеризуется отрицательно, злоупотребляет спиртными напитками, в связи с этим следствие считает, что обвиняемый Р. может скрыться от следствия или суда.

Таким образом, органам предварительного расследования суду не стоит забывать о том, что наличие оснований заключения под стражу необходимо подтверждать совокупностью фактических данных, а иные обстоятельства необходимо учитывать наряду с основаниями, а не вместо них.

Меры пресечения: 5 главных проблем и их решение

Верховному суду нужна активная роль, а не корректировка постановления

Свежая статистика Верховного суда показывает, что в 2015 году количество удовлетворенных ходатайств об избрании содержания под стражей в качестве меры пресечения увеличилось почти на 6% (7568) до 140309 случаев. Арест как самая популярная мера пресечения в России не сдает своих позиций, более того — применяется чаще.

Даже принятое в конце 2013 года постановление Пленума Верховного суда РФ о мерах пресечения — прогрессивное решение, основанное на практике Европейского суда по правам человека, не смогло изменить положения дел. Сейчас ВС дорабатывает документ с целью упростить применение иных видов пресечения, но есть опасения, что благие намерения руководства исправить ситуацию «на земле» весьма незначительным образом отразятся на деятельности судов первой и апелляционной инстанций.

Основание для подобных выводов — данные судебной статистики[1].

Как видно из таблицы, процент удовлетворенных ходатайств об избрании или продлении меры пресечения представляет собой своего рода константу, не зависящую от изменения нормативного регулирования. Приведенные данные свидетельствуют о существовании устойчивых рутинных процессов в деятельности судов и правоохранительных органов. Поэтому усилия реформаторов должны быть направлены не на корректировку постановления, а на кардинальное решение пяти главных проблем, связанных с применением в России мер пресечения.

Проблема № 1: дежурное обоснование

Проблема № 2: качество мотивировки

Постановления судьи должны быть законными, обоснованными и мотивированными. Это устанавливает ч.4 ст.7 УПК, а в определении Конституционного суда №42-О от 25 января 2005 года указано, что положения статей 7, 123, 125, 388 и 408 УПК не допускают отказ судов и иных правоприменительных органов и должностных лиц от рассмотрения и оценки всех доводов заявлений, ходатайств или жалоб участников уголовного судопроизводства. А мотивировки решений по ним должны содержать указания на конкретные, достаточные с точки зрения принципа разумности основания, по которым аргументы отвергаются.

На практике же подробно изложенные доводы защиты со ссылками на позиции ЕСПЧ и ВС хоть и приобщаются к материалам дела, зачастую остаются без должного внимания. Например, ЕСПЧ неоднократно указывал: «отсутствие постоянных места жительства или работы не может служить основанием для опасений, что заявитель скроется или совершит новое преступление» (§54 постановления по делу « Сергей Медведев против РФ», жалоба № 3194/08). Необходимость следственных действий с участием обвиняемого также «не может оправдывать содержание под стражей» (§86 постановления по делу « Миминошвили против РФ» , жалоба № 20197/03). Однако вопреки позициям ЕСПЧ, доводимым, кстати, до судов, в их решениях упоминаются всё те же доводы: имярек не имеет постоянного места жительства, официально не трудоустроен, необходимо провести следственные действия. В лучшем случае указывается, что сторона защиты ссылается на правовые позиции ЕСПЧ (конкретные причины, по которым суд не следует им, не излагаются), в худшем — не бывает и этого.

Точно так же суды относятся к норме, согласно которой заключение под стражу избирается при невозможности применения более мягкой меры пресечения (ч.1 ст.108 УПК). П.3 ст.5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод также обязывает госорганы рассмотреть возможность применения альтернативных мер обеспечения явки обвиняемого в суд и объяснить в своих постановлениях, почему такие альтернативные меры не гарантировали бы надлежащий ход судебного разбирательства (§44 постановления « Щеглюк против РФ» , жалоба № 7649/02). Однако мотивировка постановлений судов в части оценки применения альтернативных мер подчас ограничивается примерно такими фразами: «суд не находит оснований для избрания иной, более мягкой меры пресечения, не связанной с изоляцией от общества» и т.п. При этом перечисленные в ст.97 УПК основания являются общими для всех мер пресечения, а подпадающие под них обстоятельства сами по себе не могут свидетельствовать о необходимости применения именно исключительной меры пресечения — заключения под стражу.

Проблема № 3: неверная квалификация

Еще одна проблема — отсутствие судебного контроля за предварительной квалификацией вмененного преступления. Практика показывает, что действия лица могут быть изначально квалифицированы по п.«б» ч.3 ст.163 УК (это особо тяжкое преступление), ему избирается мера пресечения в виде заключения под стражу, ее срок продлевается более 8 раз, все попытки обжалования, сопровождающиеся указаниями на завышенную квалификацию, безуспешны. А через полтора года нахождения под стражей гражданин осуждается по ч.2 ст.330 УК (это преступление средней тяжести), по которой продление срока содержания под стражей свыше 6 месяцев законом вообще не допускается.

Еще один пример — вменение при преступлениях, совершенных группой лиц, дополнительных составов (ст.209 или ст.210 УК), которые являются особо тяжкими, а значит «весомыми» для продления срока содержания под стражей. Тот факт, что в последующем дополнительные составы не подтвердятся, не имеет принципиального значения.

Подобная практика будет существовать до тех пор, пока суд не начнет анализировать предварительную квалификацию вмененного преступления для подтверждения ее хотя бы доказательствами, убедительными на первый взгляд. Такой анализ не будет противоречить запрету на вхождение в обсуждение вопроса о виновности лица до вынесения итогового решения по делу, поскольку никаких выводов, имеющих преюдициальное значение для приговора, здесь сделано не будет.

Проблема № 4: «автоматическое» продление

Будучи избранной, мера пресечения в виде содержания под стражей продлевается в 98% случаев[2]. При этом в ходатайствах следователей и постановлениях судов зачастую приводятся те же основания, что использовались по этому делу и ранее, хотя ЕСПЧ в постановлении по делу « Пелевин против РФ» от 10 февраля 2011 года указал: «По прошествии времени первоначальные основания для заключения под стражу становятся все менее значимыми, и суды должны приводить иные относимые и достаточные основания, требующие продолжительного лишения свободы».

Сложившаяся ситуация отчасти обусловлена положениями ст.110 УПК РФ, согласно которым «мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные статьями 97 и 99 настоящего Кодекса». Подобная формулировка позволяет обосновывать сохранение уже избранной меры пресечения ссылкой на то, что «основания для ее избрания не отпали и не изменились».

Проблема № 5: неэффективность обжалования

Обжалование постановлений судов о заключении под стражу и о продлении срока содержания под стражей не является сколько-нибудь результативным. По официальной статистике Судебного департамента при ВС[3] (данных в целом за 2015 год пока нет) отмена или изменение обжалованных постановлений о заключении под стражу происходит примерно в 8-10% случаев, а о продлении срока содержания под стражей — в 6%.

При этом отмена и изменение связаны, как правило, с неправильным исчислением сроков содержания лица под стражей судом первой инстанции или внесением иных — «редакционных» — правок в постановление без изменения его по существу, а отмена не означает в последующем изменения меры пресечения. В действительности же арест меняется на другие меры пресечения по результатам апелляционного обжалования еще меньше, чем упомянутые 8-10%.

В качестве примера можно привести данные из справки Саратовского облсуда за 9 месяцев 2014 года: из 222 обжалованных постановлений о заключении под стражу отменено или изменено было 24, в том числе с изменением меры пресечения на более мягкую (домашний арест) — 5. За тот же период из 318 постановлений о продлении срока содержания под стражей отменено или изменено было 16, в том числе без избрания иной меры — 1[4].

Можно возразить, что подобная стабильность свидетельствует о законности и обоснованности постановлений. Однако ЕСПЧ не устает констатировать нарушения Россией статьи 5 Конвенции о защите прав человека: в 2014 году такие нарушения были определены в 56 постановлениях (общее количество постановлений, которыми было признано хотя бы одно нарушение Россией конвенции, — 122)[5], в 2013 году — в 63 (119), в 2012 — в 64 (122), в 2011 году — в 68 (121)[6]. При этом в пилотном постановлении по делу « Ананьев и другие против Российской Федерации» от 10 января 2012 года, посвященном условиям содержания в российских следственных изоляторах, ЕСПЧ особо обратил внимание на «неоправданное и чрезмерное применение меры в виде содержания под стражей при досудебном уголовном разбирательстве», что «подтверждается продолжающимся потоком новых сходных жалоб в Европейский суд». Разумеется, все материалы, проходящие через ЕСПЧ, «успешно» преодолели в России вторую инстанцию.

Реагировать нужно процессуально

Каковы же возможные меры для изменения сложившихся практик? Пожалуй, самая простая — использование Верховным судом системы так называемого «мониторинга в ручном режиме», которая заключается в ежемесячном или ежеквартальном сборе аналитических справок у региональных судов с последующим доведением своего мнения вниз по инстанционной вертикали. Для этого могут быть задействованы такие инструменты, как «внутренние» письма или учеба региональных судей с участием коллег из ВС. Очевидным минусом такой системы будет являться ее неформальная институционализация и, как следствие, необязательное следование рекомендациям в каждом конкретном случае и отсутствие очевидных мер реагирования на это.

Более затратная мера — внесение в УПК изменений, вводящих рассмотрение ходатайств о мерах пресечения судом с участием ротируемых ежемесячно двух заседателей, отбираемых по упрощенной (в сравнении с отбором присяжных) системе. Они не обременены влиянием рутинных процессов и создаваемой ими path dependence problem[7], а потому смогли бы изменить подход не только судов к мерам пресечения, но сотрудников правоохранительных органов — к качеству представляемых материалов и обоснованию ходатайств. Разумеется, это повлечет и определенные финансовые издержки, однако вряд ли дополнительные затраты будут сколько-нибудь заметны с учетом расходов, необходимых для введения в райсудах практики рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей (по словам заместителя председателя ВС РФ Владимира Давыдова, планируемое расширение будет стоить 12 млрд рублей единовременно и 300 млн ежегодно). В конце концов, необходимые денежные средства можно отчасти изыскать, отказавшись от претворения в жизнь справедливо критикуемого законопроекта Министерства юстиции РФ об обязательной видеофиксации судебных заседаний, для реализации которого необходимо 5,4 млрд рублей единовременно и еще 1,63 млрд ежегодно.

Особого внимания заслуживает практика обжалования постановлений о мерах пресечения. Из приведенных выше данных видно, что отказы в избрании ареста или в продлении срока содержания под стражей отменяются или изменяются судами второй инстанции гораздо чаще, чем постановления, которыми удовлетворяются ходатайства следователя или дознавателя. Сложно допустить, что при принятии «отказных» постановлений суды в разы чаще допускают процессуальные ошибки, чем удовлетворяя ходатайства следователей и дознавателей. По-видимому, при пересмотре «отказных» постановлений процессуальные нарушения просто чаще обнаруживаются, что свидетельствует о наличии для них более жестких стандартов пересмотра. В результате судья, отказывая в удовлетворении ходатайств следователя или дознавателя, гораздо больше рискует получить отмену или изменение постановления в апелляции, чем при их удовлетворении. Поэтому необходимо менять подход апелляционных инстанций к рассмотрению жалоб и представлений на постановления о мерах пресечения.

Учитывая, что на сегодняшний день рассмотрение вопросов о мерах пресечения, по большому счету, замыкается на региональном уровне, ВС (если он действительно хочет изменить ситуацию) может инициировать законодательные изменения по превращению себя в «третью инстанцию». Это позволило бы ему не только отслеживать положение дел «в реальном времени», но и реагировать сугубо процессуальными методами. На первых порах наблюдался бы наплыв жалоб в ВС, однако в последующем региональные суды, ориентируясь на позиции высшей судебной инстанции и осознавая перспективы обжалования, сформировали бы свою практику отмен и изменений постановлений о мерах пресечения. Разумеется, подобные нововведения возможны только с учетом «пропускной способности» ВС и ресурсов для ее увеличения.

Если же ВС намерен ограничиться только внесением изменений в постановление пленума о мерах пресечения, то при сохранении существующих рутинных процессов следует ожидать, что крайне оценочные формулировки правовых позиций высшей судебной инстанции будут использоваться отнюдь не в пользу провозглашаемой ЕСПЧ презумпции освобождения лиц из-под стражи[8].

Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов

Проблемы рассмотрения ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в уголовном судопроизводстве

Рубрика: Государство и право

Дата публикации: 02.10.2017 2017-10-02

Статья просмотрена: 146 раз

Библиографическое описание:

Алексеева В. И. Проблемы рассмотрения ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в уголовном судопроизводстве // Молодой ученый. — 2017. — №39. — С. 57-58. — URL https://moluch.ru/archive/173/45792/ (дата обращения: 26.09.2018).

Глава 13 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации содержит перечень мер пресечения, которые могут быть избранны в отношении обвиняемых и подозреваемых. Статья 97 УПК РФ регламентирует основания для избрания мер пресечения. Такими основаниями являются: 1) укрывательство от органов дознания, предварительного следствия или суда; 2) возможность продолжать заниматься преступной деятельностью; 3) возможность угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу [3]. Одной из мер, применяемых к обвиняемому или подозреваемому в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения является заключение под стражу. В исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до трех лет, при наличии одного из следующих обстоятельств: 1) подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации — отсутствие у лица регистрации или фактического места проживания; 2) его личность не установлена — у лица отсутствуют документы, подтверждающие личность, либо правоохранительные органы подозревают, что документы поддельные и лицо вводит их в заблуждение о своих персональных данных; 3) им нарушена ранее избранная мера пресечения — в отношении подозреваемого (обвиняемого) раннее была избрана мера пресечения не связанная с лишением свободы и была им нарушена; 4) он скрылся от органов предварительного расследования или от суда — если лицо скрылось от правоохранительных органов и оно объявлено в розыск. Избирается данная мера по ходатайству дознавателя, следователя и принимается судом [3].

На сегодняшний день, статистика российских судов показывает, что в 2016 году количество удовлетворенных ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу увеличилось почти на 5 % в сравнении с предыдущими годами. Так, в 2013 году число удовлетворенных ходатайств о заключении под стражу составило — 147 789 (90 %); в 2014–146 998 (90 %); в 2015–146 368 (91 %); в 2016–154 009 (91 %), однако, данный процентный показатель практически остается неизменным и не поддается влиянию изменениям, происходящим в нормативном регулировании. А также указывает на некоторую стагнацию в деятельности правоохранительных органов и деятельности судов. Это объясняется рядом проблем, присущих мере пресечения в виде заключения под стражу. Рассмотрим некоторые из них.

Первая проблема состоит в том, что при предварительной квалификации того или иного преступления отсутствует контроль со стороны судебных органов. На практике действия лица изначально могут быть квалифицированы по статье, которая входит в категорию особо тяжких преступлений, и в отношении него избирается мера пресечения в виде заключения под стражу, и может быть продлена до 12 месяцев и более, в соответствии со ст. 109 УПК РФ. А через полтора года нахождения лица под стражей его действия переквалифицируются по статье, относящейся к категории средней тяжести, в соответствии с этим, продление срока содержания под стражей по закону не могут превышать 6 месяцев. Аналогичная ситуация складывается при преступлениях, совершенных группой лиц, если им вменяются дополнительные составы. Если в последующем дополнительные составы не подтверждаются, то этот факт не учитывается при продлении срока содержания под стражей. Такая практика будет складываться до тех пор, пока предварительная квалификация совершенного преступления не будет подтверждена хотя бы доказательствами, убедительными на первый взгляд.

Вторая проблема обусловлена тем, что избранная мера пресечения в виде заключения под стражу продлевается в 98 % случаев по ходатайству следственных органов по тем же основаниям, по которым изначально избиралась. Суд в своих постановлениях о продлении меры пресечения, также указывает аналогичные основания, использовавшиеся ранее по этому делу. Хотя в Постановлении ЕСПЧ от 10.02.2011 «Дело «Пелевин против Российской Федерации» четко указано, что: «По прошествии времени первоначальные основания для заключения под стражу становятся все менее значимыми, и суды должны приводить иные относимые и достаточные основания, требующие продолжительного лишения свободы» [2]. Однако, ст. 110 УПК РФ гласит: «мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные статьями 97 и 99 настоящего Кодекса». Это как раз таки позволяет ссылаться на отсутствие изменений в основаниях, изначально указанных следственными органами, при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и по тем же основаниям продлить ее на допустимый законом срок.

Каковы же решения вышеуказанных проблем? Верховному суду стоит обязать региональные суды составлять ежеквартальные аналитические справки. А после их получения, на основании этих аналитических данных, доводить до судов свое мнение по всей инстанционной вертикали. Однако, такая процедура, не закрепленная законодательно, будет являться неформальной, вследствие чего региональные суды не смогут обязать следовать таким рекомендациям, а значит, они могут не среагировать надлежащим образом, либо не принимать никаких мер.

Также, можно внести соответствующие изменения в УПК РФ и создать небольшую комиссию с участием нескольких присяжных заседателей, которые избирались бы по упрощенной системе. Такая процедура могла бы благотворно повлиять на подход судов к избранию мер пресечения, а также на сотрудников правоохранительных органов, в части предоставляемых ими материалов дел и обоснованию ходатайств.

Учитывая то, что рассмотрение вопросов о мерах пресечения, по большому счету, рассматривается на региональном уровне, Верховный суд может на законодательном уровне стать неким контролирующим органом, который мог бы не только отслеживать положение дел региональных судов, а также, реагировать, используя процессуальные методы. При внесении данных изменений, скорее всего, в Верховный суд в большом объеме поступали бы жалобы об изменении или отмени постановлений, однако в последующем региональные суды, зная позиции высшей судебной инстанции и осознавая перспективы обжалования, сформировали бы свою практику отмен и изменений постановлений о мерах пресечения. Такие новшества требуют выделения больших ресурсов.

Можно ограничиться внесением изменений в постановления пленума о мерах пресечения, которые существенно не изменят положения дел в части рассмотрения ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Однако, данная позиция наших судов будет противоречить презумпции освобождения лиц из-под стражи, которую декларирует Европейский суда по правам человека.

Конечно, для проведения глобальных реформ в сфере уголовного судопроизводства необходимы немалые средства, которые должны выделяться из бюджета нашего государства, однако, кроме несовершенства процесса избрании меры пресечения виде заключения под стражу существует множество других недоработанных норм уголовно-процессуального законодательства, а также норм других российских законов. Поэтому решение вышеуказанных проблем зависит только от законодательных органов Российской Федерации.

  1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174 — ФЗ: по сост. на 01 сентября 2016 г. // Ведомости Федерального Собрания РФ — 2002. № 1. — Ст. 1.
  2. Постановление ЕСПЧ от 10 февраля 2011 г. № 38726/05 // Бюллетень Европейского Суда по правам человек — 2011. № 11. Ст. 9.
  3. Российская газета. 2001. № 249. Ст. 2.

Конин В.В. Проблемные вопросы применения меры пресечения в виде заключения под стражу и продления срока содержания под стражей в российском уголовном судопроизводстве

Конин В.В. к.ю.н., адвокат

ПРОБЛЕМНЫЕ ВОПРОСЫ ПРИМЕНЕНИЯ МЕРЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ
В ВИДЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПОД СТРАЖУ И ПРОДЛЕНИЯ СРОКА
СОДЕРЖАНИЯ ПОД СТРАЖЕЙ
В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Право лица на личную свободу гарантированно как российским, так и международным законодательством.

Исходя из этого, российский законодатель, принимая новый УПК РФ, продублировал установленные в ст. 22 Конституции РФ положения, установил, что избрание и продление меры пресечения в виде содержания под стражей возможно только по судебному решению. Тем самым, по мнению законодателя, должно было уйти в прошлое необоснованные задержания и аресты, когда прокурор давал санкцию на содержание под стражей, а также продление срока содержания под стражей.

Между тем, на основе анализа изученной судебной практики по рассмотрению ходатайств об избрании меры пресечения в виде содержания под страже либо о продлении меры пресечения в виде содержания под стражей, невольно приходишь к выводу о правильности высказывания В.С. Черномырдина о том, что хотели как лучше, а получилось….

Анализ судебной практики по рассмотрению судами ходатайств о применении меры пресечения в виде содержания под стражей, а также по продлению срока содержания под стражей показал, что репрессия судов при избрании меры пресечения в виде содержания под стражей гораздо выше существовавшей ранее, до принятия УПК РФ, когда мера пресечения в виде заключения под стражу избиралась прокурором.

По непонятной причине суды с необоснованно большим доверием относятся к заявленным стороной обвинения доводам, которые содержатся в указанных ходатайствах, даже если они не подкреплены никакими доказательствами, и основаны на предположениях. Судами практически не принимаются во внимание требования статьи 6 УПК РФ, которая, определяя задачи уголовного судопроизводства, говорит о защите не только потерпевших от преступления, но и о защите лиц, привлекаемых к уголовной ответственности от незаконного и необоснованного обвинения.

В период с апреля 2008 года по август 2010 года в судах Калининградской области нами было изучено 350 материалов по заявленным органами предварительного следствия ходатайствам об избрании либо продлении меры пресечения в виде содержания под стражей. Из них 332 ходатайств было удовлетворено. Процент удовлетворенных ходатайств составил 94,8%.[1]

На наш взгляд, приведенные цифры чрезвычайно высоки, учитывая то обстоятельство, что ни для кого не является тайной о том, что качественный состав следственного корпуса оставляет желать лучшего, и это самым непосредственным образом сказывается на качестве предварительного следствия. Не секрет, что на сегодняшний день еще достаточно большое количество следователей не имеют не только высшего, но и среднего юридического образования (например, один из бывших руководителей следственной части при Западном УВД на транспорте вообще не имел юридического образования, что позволяло ему трактовать закон так, как он его понимал).

Практически во всех изученных нами материалах полностью отсутствовали сведения, подтверждающие доводы стороны обвинения в обоснование заявленного ходатайства, а именно – что в отношении лица невозможно применить иную, менее строгую меру пресечения, поскольку оно может скрыться, совершить новое преступление, оказать негативное воздействие на ход расследования по делу. Исходя из этого, можно сделать вывод: следователи не знакомы с предметом доказывания при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу либо при продлении содержания под стражей, что самым существенным образом влияет на качество представляемых в суд материалов в обоснование заявленного ходатайства. [2]

Основные ссылки стороны обвинения, приводимые в заявленных ходатайствах, были следующие:

— тяжесть преступления, в совершении которого подозревается или обвиняется лицо (во всех 350 изученных материалах);

— скроется от следствия и суда (во всех 350 изученных материалах);

— окажет давление на свидетелей и потерпевших (в 326 материалах);

— воспрепятствует производству по делу (во всех 350 изученных материалах).

В качестве подтверждения доводов, изложенных в ходатайстве, в лучшем случае прилагаются рапорта оперативных сотрудников, адресованные своему руководителю, в которых указывается, что имеется оперативная информация о том, что в случае не избрания подозреваемому (обвиняемому) меры пресечения в виде содержания под стражей, он совершит действия, перечисленные в ч. 1 ст. 97 УПК РФ. Полагаем, что нет нужды комментировать эти рапорта, и их достоверность, но всегда встает вопрос: каким образом эти рапорта оказались у следователя, который предоставил их суду вместе с ходатайством? И каково доказательственное значение указанных рапортов?

Тем не менее, по всем ходатайствам, заявленным следователем, где в материале, представляемом в суд вместе с ходатайством имелись указанные рапорта, судами было принято решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу либо о продлении срока содержания под стражей, несмотря на отсутствие иных доказательств, действительности свидетельствующих о необходимости избрания такой меры пресечения.

При этом из текста постановления судьи осталось неясным, какими соображениями он при этом руководствовался. Зачастую суд в постановлении просто излагает доводы стороны обвинения, и указывает, что стороной защиты суду не было предоставлено доказательств, что лицо, в отношении которого сторона обвинения обратилась в суд с ходатайством, не может содержаться под стражей по состоянию здоровья. Тем самым, суд перекладывает на сторону обвинения обязанность доказывания обстоятельств, входящих в предмет доказывания при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу либо о продлении срока содержания под стражей.

По сути, суды игнорируют указания Пленума Верховного Суда РФ, который в своем постановлении № 5 от 10 октября 2003 г . прямо указал, что необходимо доказывать то обстоятельство, что подозреваемый, обвиняемый или подсудимый могут продолжить преступную деятельность или скрыться от предварительного следствия или суда либо сфальсифицировать доказательства по делу, вступить в сговор со свидетелями. При этом указанные обстоятельства должны быть реальными, обоснованными, то есть подтверждаться достоверными сведениями.[3]

Это объяснить можно только тем, что судьи по прежнему продолжают считать, что борьба с преступностью является одной из основной видов деятельности суда. Так, например, А.Ю. Корчагин, являющийся одним из руководителей суда субъекта Российской Федерации, в своем автореферате на соискание ученой степени доктора юридических наук указывает буквально следующее: «Реализация положений судебной реформы в Российской Федерации существенно повышает роль суда в системе органов, осуществляющих борьбу с преступностью».[4]

Но суд не ведет борьбу с преступностью, ему уголовно-процессуальным законодательством отведена роль беспристрастного арбитра в споре сторон.

Представляется, что как только суды, начиная с Верховного Суда РФ, и заканчивая мировым судьей, перестанут бороться с преступностью, количество жалоб в Европейский суд по правам человека сократится самым существенным образом.

Европейский Суд по правам человека все чаще и чаще констатирует, что судами Российской Федерации при принятии решений об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей, и при продлении срока содержания под стражей, допускается нарушение требований статей 5 и 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. [5]

Изученная нами судебная практика Европейского суда по правам человека по рассмотренным делам позволяет установить следующие критерии обоснованности применения к лицу меры пресечения в виде заключения под стражу:

— возможность того, что обвиняемый скроется;

— возможность того, что обвиняемый, находясь на свободе, воспрепятствует производству по делу и отправлению правосудия;

— возможность того, что обвиняемый продолжит преступную деятельность;

— поддержание и дальнейшее сохранение общественного порядка.

Так, например, по делу «Смирновы против Российской Федерации», рассмотренному Европейским Судом по правам человека 24 июля 2003 года, Европейский Суд указал следующее: «59. Прецедентное право Конвенции разработало четыре базовых приемлемых основания в отказе в освобождении под подписку о невыезде: риск, что лицо, которому предъявлено обвинение, не появиться на суде (см. дело Stogmuller v. Austria, судебное решение от 10 ноября 1969 года, Серии А № 9, параграф 15); риск, что лицо, которому предъявлено обвинение в случае освобождения предпримет действия, чтобы помешать отправлению правосудия (см. дело Wemhoff v. Germany, судебное решение от 27 июня 1968 года, Серия А № 7, параграф 14); или совершит дальнейшее правонарушение (см. дело Matznetter v. Austria, судебное решение от 10 ноября 1969 года, Серия А № 10, параграф 9); или нарушит общественный порядок (см. дело Letellier v. France, судебное решение от 26 июля 1991 года, Серия А № 207, параграф 51). [6]

Но, несмотря на то, что Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней, суды в основном, не принимают во внимание решения Европейского суда, и не руководствуются правовыми позициями, выработанными Европейским судом по тем или иным вопросам, в частности об обоснованности длительного содержания под стражей.

В то же время, опрос сотрудников прокуратуры, как ныне работающих в органах прокуратуры, так и находящихся в отставке, показал, что мера пресечения в виде содержания под стражей прокурорами избиралась в среднем примерно в 77 — 85 случаях из 100. При этом выявилась закономерность – чем больше был стаж работы у прокурора, тем меньше был процент избрания этой меры пресечения (в некоторых районах в определенное время процент избрания меры пресечения в виде заключения под стражу не превышал 72%). При этом прокурор, перед дачей санкции на взятие лица под стражу либо при продлении срока содержания под стражей каждый раз, в обязательном порядке детально изучал материалы уголовного дела (чего, по воле законодателя, не вправе делать суд), а также, в ряде случаев и изучал и оперативные материалы, оценивая имеющуюся по делу доказательственную базу, и вероятную судебную перспективу уголовного дела. При этом, как пояснили опрошенные, они несли личную ответственность за каждое избрание меры пресечения в виде заключения под стражу. [7]

При этом в ходе опроса неоднократно высказывалось мнение, что если бы судьи, вынося решение о взятии лица под стражу, либо о продлении меры пресечения, несли бы, как и ранее прокуроры, личную ответственность в случае признания содержания под стражей незаконным, количество вынесенных по формальным основаниям, постановлений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и продления срока содержания под стражей, сократилось бы существенно.

Полагаем, раз мы затронули в какой-то мере метод сравнения действующего УПК РФ с ранее действовавшим УПК РСФСР 1960 года, будет интересным посмотреть, как решались вопросы избрания меры пресечения по Уставу уголовного судопроизводства 1864 года. Так, статья 417 Устава устанавливала следующее: «Против обвиняемых в преступлениях или проступках, подвергающих заключению в тюрьме или крепости, не соединенному с лишением прав и преимуществ, высшей мерою обеспечения может быть отдача на поруки». Статья 418 Устава: «Против обвиняемых в преступлениях или проступках, подвергающих заключению в тюрьме или крепости, соединенному с лишением некоторых особенных прав и преимуществ, высшей мерой обеспечения может быть требование залога». Статья 419 Устава: «Против обвиняемых в преступлениях или проступках, подвергающих содержанию в тюрьме с лишением всех особенных прав и преимуществ, или заключению в исправительных арестантских отделениях, или ссылки на житье в Сибирская или другие отдаленные губернии, с лишением всех особенных прав и преимуществ, или же наказаниям уголовным, как-то: ссылка на поселение или в каторжные работы, с лишением всех прав состояния, высшей мерой обеспечения может быть содержание под стражей». [8]

Как видим, российский законодатель в дореволюционный период не злоупотреблял такой мерой пресечения, как содержание под стражей.

Полагаем, что нашему законодателю, а также судьям есть над чем задуматься, рассматривая вопросы о применении такой меры пресечения, как содержание под стражей.

Список литературы:

1.Так, по данным Ю.Ю. Улановой, в 2008 году судами Псковской области было удовлетворено 98,1% ходатайств. См.: Уланова Ю.Ю. О проблемах реализации статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в российском уголовном судопроизводстве // СПС Консультант Плюс

2. О предмете доказывания при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу см.: Безруких Е. С., Конин В.В. Некоторые проблемные вопросы предмета доказывания при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу // Актуальные проблемы уголовного судопроизводства. Материалы Всероссийской научной конференции «Два века юридической науки и образования в Казанском университете» 13 – 14 мая 2004 г . Секция «Уголовный процесс: история и современность». Казань, 2006. Изд-во Казанского ун-та. С. 49 – 53; Конин В.В. К вопросу о предмете доказывания при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу // Актуальные проблемы уголовного судопроизводства: вопросы теории, законодательства, практик применения (к 5-летию УПК РФ); Материалы международной научно-практической конференции. М., МГЮА. 2007. С. 97-99.

3. Постановление № 5 Пленума ВС РФ от 10.10.2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» // СПС Консультант Плюс

4. Корчагин А.Ю. Организационно-тактические и методические основы криминалистического обеспечения судебного разбирательства уголовных дел / Автореф. дисс. д-ра юрид. наук. М. 2007. С. 3

5. Например, Постановление Европейского Суда от 09 апреля 2009 года по делу «Кондратьев против России», жалоба № 2450/04; Постановление Европейского Суда от 3 июля 2008 г . по делу «Белов против Российской Федерации», жалоба N 22053/02; Постановление Европейского Суда от 24 мая 2007 г . по делу «Мишкеткуль и другие против Российской Федерации», жалоба N 36911/02 и др. // СПС Консультант Плюс

6. Постановление Европейского Суда от 24 июля 2004 года по делу «Смирновы против Российской Федерации» // Европейский Суд по правам человека и Российская Федерация: Постановления и решения, вынесенные до 1 марта 2004 г . / Отв. ред. Ю.Ю. Берестнев. М., 2005. С. 77 — 94.

7. Опрос проводился среди лиц, работавших в должности прокуроров районов и их заместителей до вступления в силу УПК РФ 2001 года. Всего было опрошено 15 человек.

8. Устав Уголовного судопроизводства. Св. зак. Т. XVI, ч. 1, изд. 1892 г ., по прод. 1906, 1908-1910г.г. Издание шестое, исправленное и дополненное. Санкт-Петербург. Издание юридического книжного магазина Н.К. Мартынова, Комиссионера государственной типографии. 1913.

Проблемы обеспечения прав обвиняемого (подозреваемого) при избрании меры пресечения в виде заключения. Статьи по предмету Уголовное право

ПРОБЛЕМЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРАВ ОБВИНЯЕМОГО (ПОДОЗРЕВАЕМОГО) ПРИ ИЗБРАНИИ МЕРЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ В ВИДЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПОД СТРАЖУ

Н.Г. НАРБИКОВА

В условиях совершенствования механизма защиты прав человека проблема соблюдения гарантий прав и свобод, обеспечения достоинства личности в уголовном судопроизводстве в органах, исполняющих наказание, приобретает особую значимость.
В ходе уголовного судопроизводства, в процессе которого затрагиваются практически все конституционные права и свободы человека, соответствующим государственным органам в пределах их полномочий предоставляется право применять меры принуждения к лицам, не исполняющим требования уголовно-процессуального закона, или для предупреждения такого неисполнения.
Исключительное право применять меры пресечения, которые являются составной частью мер принуждения, в ходе уголовного судопроизводства принадлежит государству в лице: суда, следователя и дознавателя.
УПК РФ содержит императивное требование о том, что избрание и применение заключения под стражу наряду с такими мерами, как залог и домашний арест, производятся только на основании судебного решения.
Прежде всего, это связано с тем, что в институте мер пресечения заключение под стражу в наибольшей степени ограничивает право на свободу и личную неприкосновенность обвиняемого (подозреваемого), а суды, как показывает судебная практика, более взвешенно подходят к разрешению вопросов о применении ареста в качестве меры пресечения, тем самым усиливая как судебный контроль за соблюдением органами предварительного расследования требований уголовно-процессуального закона, так и процессуальные гарантии участников процесса на досудебной стадии производства.
Судебный порядок заключения под стражу привел в соответствие нормы уголовно-процессуального законодательства с нормами Конституции РФ и международными актами. Так, в ст. 22 Конституции РФ указано: «Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению», также в ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод говорится о том, что «каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство, в ходе которого суд безотлагательно решает вопрос о законности его задержания и выносит постановление о его освобождении, если задержание незаконно».
Основания для применения любой меры пресечения, в том числе и заключения под стражу, определены в законе. Статья 97 УПК РФ указывает, что при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, может продолжать заниматься преступной деятельностью, может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу, к обвиняемому может быть применена одна из мер пресечения.
Специфика заключения под стражу состоит прежде всего в том, что это в первую очередь ограничение конституционных прав гражданина на свободу передвижения, права на жилье, права на свободу и личную неприкосновенность. Фактически это лишение свободы человека до вынесения приговора суда. Поэтому законодатель в ст. 108 УПК РФ указывает отдельные обстоятельства, при наличии которых к обвиняемому может быть применена мера пресечения в виде заключения под стражу.
Какая норма подлежит применению? Заключение под стражу — одна из возможных мер пресечения, для ее применения и применения других мер пресечения необходимо прежде всего установление оснований, указанных в ст. 97 УПК РФ. В случае отсутствия таких обстоятельств невозможно законное применение меры пресечения.
Данное положение подтверждено и на международном уровне. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, ратифицированная Россией в 1998 г., в ст. 5 указывает основания, по которым возможно ограничение прав человека на свободу и личную неприкосновенность: когда имеется основание полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения.

Таким образом, при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу законным основанием ее применения являются обстоятельства, указанные в ст. 108 УПК РФ при наличии оснований для избрания меры пресечения (ст. 97 УПК), которые соответствуют Европейской конвенции и Конституции РФ, и обстоятельств, учитываемых при избрании меры пресечения (ст. 99 УПК).
Также необходимо отметить, что в соответствии со ст. 108 УПК РФ заключение под стражу является исключительной мерой пресечения, оно может быть избрано при невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения.
В соответствии с ч. 4 ст. 108 УПК РФ подсудность рассмотрения вопроса о заключении под стражу является исключительной компетенцией районного суда или военного суда соответствующего уровня.
Основанием проведения судебного заседания для решения вопроса о применении данной меры пресечения является наличие постановления о возбуждении ходатайства об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу, вынесенного следователем с согласия руководителя следственного органа или дознавателем с согласия прокурора, а также материала, содержащего конкретные фактические обстоятельства, мотивирующие необходимость принятия судьей решения о заключении под стражу, в том числе и копии процессуальных документов, подтверждающих статус лица как обвиняемого или подозреваемого.
Необходимость применения мер пресечения устанавливается при учете всех фактических данных, которые стали известны уполномоченным органам в процессе сбора материала, необходимого для возбуждения ходатайства об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу. К ним могут быть отнесены сведения о том, что подозреваемый обвиняемый может скрыться от органов предварительного расследования или суда, может продолжить заниматься преступной деятельностью, а также данные, свидетельствующие о возможности оказания физического или психологического воздействия на участников уголовного судопроизводства. Причем при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в постановлении судьи должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых судья принял такое решение. Такими обстоятельствами не могут являться данные, не проверенные в ходе судебного заседания, в частности результаты оперативно-розыскной деятельности, представленные в нарушение требований УПК.
Таким образом, суд при решении вопроса об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу, так же как дознаватель и следователь, неизбежно будет вынужден входить в обсуждение наличия достаточных доказательств причастности подозреваемого или обвиняемого к преступлению и при отсутствии таковых выносить решение об отказе в применении данной меры пресечения.
Законодатель, в целях соблюдения гарантий прав и свобод обвиняемого (подозреваемого), закрепил в ч. 4 ст. 108 УПК положение о том, что «постановление о возбуждении ходатайства об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу подлежит рассмотрению единолично судьей районного суда или военного суда соответствующего уровня с обязательным участием подозреваемого или обвиняемого, прокурора, защитника, если последний участвует в уголовном деле, по месту производства предварительного расследования либо месту задержания подозреваемого в течение 8 часов с момента поступления материалов в суд».

Несмотря на достаточно широкий круг лиц, имеющих право участвовать в судебном заседании о применении меры пресечения, ч. 4 ст. 108 УПК РФ не указывает о возможности участия в судебном заседании потерпевшего. Думается, что в данном случае имеет место пробел в законодательстве, который может привести к коллизии норм закона.
Так, ч. 11 ст. 108 УПК РФ предусматривает право обжалования постановления суда об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или об отказе в применении данной меры пресечения. Однако в рамках данной нормы не указан круг лиц, имеющих право на обжалование решений суда по рассматриваемому вопросу, вместе с тем в ч. 4 ст. 354 УПК РФ указано, что «право обжалования судебного решения принадлежит. потерпевшему и его представителю».
В связи с этим считаем необходимым внести дополнения в ч. 4 ст. 108 УПК РФ и наделить потерпевшего правом участия в судебном заседании при решении вопроса о применении заключения под стражу в качестве меры пресечения, а также внести дополнения в ч. 11 ст. 108 УПК РФ, где указать круг лиц, имеющих право на обжалование постановления суда, с обязательным указанием на право потерпевшего обжаловать решение суда.
Видится, что данные дополнения будут носить законный и обоснованный характер, так как одним из оснований применения меры пресечения, указанных в УПК РФ, служат фактические данные, дающие основания полагать, что обвиняемый или подозреваемый может угрожать участникам уголовного судопроизводства, к которым относится и потерпевший.
Срок, являясь одним из ключевых моментов порядка применения заключения под стражу, в течение которого задержанный должен предстать перед судом, определен в УПК РФ с учетом требований Конституции РФ и практики Европейского суда по правам человека .
———————————
Мизулина Е. Новый порядок ареста и задержания соответствует Конституции РФ и международным правовым стандартам // Российская юстиция. 2002. N 6. С. 14 — 15.

Уголовно-процессуальное законодательство возлагает на суд обязанность рассмотрения постановления о возбуждении ходатайства об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу в течение 8 часов с момента поступления материалов в суд, также закон наделяет суд правом продлить срок задержания при условии признания его законным и обоснованным на срок не более 72 часов с момента вынесения судебного решения по ходатайству одной из сторон для представления ею дополнительных доказательств обоснованности или необоснованности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу.
Итоговым документом судебного заседания о рассмотрении постановления о возбуждении ходатайства об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу является постановление суда об избрании меры пресечения либо об отказе в удовлетворении ходатайства. Думается, что в материальную основу принимаемого решения должна войти правовая оценка судьи представленных доводов и оснований в заявленном ходатайстве. Видится, что предусмотренная возможность обжалования решения суда требует от судьи закрепления в вынесенном постановлении четкой и ясной оценки обвиняемого или подозреваемого как личности, мотивов принятия соответствующего решения с обязательным соотношением обстоятельств и фактических данных, указанных в ходатайстве.
В заключение, обобщив вышеизложенное, следует отметить, что УПК РФ предусматривает довольно сложную процедуру избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, которая, в свою очередь, является гарантией для обвиняемого и подозреваемого от необоснованного заключения под стражу и как следствие — нарушения его конституционных прав и свобод. Несмотря на это, процедура заключения под стражу на сегодняшний день еще не отработана и требует дальнейшего изучения и дополнения.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

Смотрите еще:

  • Не взыскиваемые доходы ст 101 п1 гпк рф Статья 101. Распределение судебных расходов при отказе от иска и заключении мирового соглашения СТ 101 ГПК РФ 1. При отказе истца от иска понесенные им судебные расходы ответчиком не возмещаются. Истец возмещает ответчику издержки, понесенные им в связи с ведением дела. В случае, если […]
  • Перечень документов для пособия на третьего ребенка Перечень документов для пособия на третьего ребенка Перечень документов для оформления детского пособия Этап 1. Отпуск и пособие по беременности и родам 1. Отпуск по беременности и родам состоит из двух частей – дородовой и послеродовой. Дородовой – 70 дней (84 дня при многоплодной […]
  • Развод лошадей в личном подсобном хозяйстве Роль коневодства для сельского населения В Российской Федерации на начало 2004 года во всех категориях хозяйств имелось 1 млн. 495 тыс. лошадей, в том числе 671 тысяча взрослых кобыл. За годы перехода на рыночные отношения произошли коренные изменения в распределении конского поголовья […]
  • Ст 53 упк рсфср 1961 Статья 53. Полномочия защитника 1. С момента допуска к участию в уголовном деле защитник вправе: 1) иметь с подозреваемым, обвиняемым свидания в соответствии с пунктом 3 части четвертой статьи 46 и пунктом 9 части четвертой статьи 47 настоящего Кодекса; 2) собирать и представлять […]
  • П1 ст 845 гк рф Ст. 845 ГК РФ — Гражданский кодекс Статья 845. Договор банковского счета. 7 декабря 2017 17 марта 2015 28 января 2014 9 сентября 2013 Обсуждение статьи Вопросы по статье В налоговой инспекции нет данных по открытым счетам физического лица. Не выполняется закон ст. 86 НК РФ? Или банки не […]
  • Возврат займа при усн Онлайн консультация — Вопрос №86, Наталья Займ по договору является ли доходом при расчете УСН? консультант по бухгалтерским и юридическим вопросам Добрый день, Наталья. Отвечаю на Ваш вопрос - займ по договору не является доходом при расчете УСН. По договору займа одна сторона […]
  • Ч 4 ст 86 ук рф Статья 86. Судимость 1. Лицо, осужденное за совершение преступления, считается судимым со дня вступления обвинительного приговора суда в законную силу до момента погашения или снятия судимости. Судимость в соответствии с настоящим Кодексом учитывается при рецидиве преступлений, […]
  • Изменение в уголовный кодекс в 2011 г Федеральный закон от 4 мая 2011 г. N 97-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия коррупции" (с изменениями и […]
Записи созданы 6251

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх